<<
>>

миссия АЛЕКСАНДРА КАНТАКУЗИИА В АФИНЫ И КОНСТАНТИНОПОЛЬ ОСЕНЬЮ 1865 г.

Нами предпринята попытка на основе архивных материалов выяснить цели и содержание дипломатической миссии Александра Кантакузина, бывшего министра финансов Объединенных княжеств, в Афины и Константинополь 1865 г., ее роль в определении внешнеполитического курса Румынии и влияние на умонастроение и поведение господаря А.

И. Кузы в конце 1865 — начале 1866 г. *

*

*

Во второй половине 1865 г. внутреннее положение Румынии было сложным и напряженным. Пертурбация в аграрных отношениях, вызванная реформой 1864 г., наводнения и засухи 1864 и 1865 гг. обусловили падение сельскохозяйственного производства, а вследствие этого нехватку продовольствия и рост цен. Финансы были дезорганизованы, чиновникам и офицерам месяцами не выплачивалось жалованье, торговцы и ремесленники страдали от застоя в делах. Господарь А. И. Куза сетовал на беспорядок и «кричащие злоупотребления» в администрации. Все это вызывало общественное недовольство, находившее выражение как в выступлениях оппозиции в парламенте и печати, так и в глубоко законспирированной деятельности так называемой «чудовищной коалиции», консерваторов и либерал-радикалов — двух наиболее крупных и организованных политических сил страны, которые втайне готовили свержение Кузы1.

3(15) августа в Бухаресте вспыхнуло волнение мелких торговцев и ремесленников, вызванное введением новых такс (пошлин) за право торговли на более благоустроенном рынке. Оно было довольно быстро подавлено войсками и не давало особого повода для беспокойства. Несмотря на это, оппозиция внутри страны и некоторые иностранные газеты постарались представить эти события как широкие революционные действия, которые могли «нарушить равновесие на Востоке».

Державы, в особенности Турция и Великобритания, использовали это волнение для вмешательства во внутренние дела Румынии. Под влиянием английского посла в Константинополе Булвера великий визирь Фуад-паша, несмотря на внутреннюю автономию, которой пользовалась Румыния, направил 2(14) сентября 1865 г.

письмо Кузе, в котором потребовал от него принять меры для предотвращения в будущем «подобных беспорядков»2. Руководители английского кабинета министров Пальмерстон и Рассел вновь выдвинули предложение уступить Румынию Австрийской империи в обмен на Венецию, которая должна была перейти к Италии3. К осуществлению этого плана перекройки карты Европы начали склоняться и правящие круги Сардинии и Франции. Посол Франции в Константинополе Мустье заявил своему русскому коллеге Игнатьеву, что во время пребывания в октябре 1865 г. в Париже Наполеон III утверждал, что его «атакуют со всех сторон», предлагая провести комбинацию передачи Объединенных княжеств Австрии в обмен на передачу Венеции Италии. Французский император в принципе не имел ничего против, однако усматривал трудности в практическом осуществлении этого плана4.

Вместе с тем в кругах, близких к военному министру Франции маршалу Рандону, муссировалась идея замены господаря А. Кузы князем Н. Бибеску, сыном бывшего господаря Валахии (он длительное время проживал во Франции и являлся офицером французской армии)5. Французская пресса, как по команде, стала выступать против румынского господаря. Официальная газета «Мо- нитёр дю суар» опубликовала статью, в которой остро критиковала его правление. Комментируя волнения 15 августа в Бухаресте, газета оценила их как «симптом опасной болезни»6. В другой газете была опубликована нота французского правительства, в которой Кузу предупреждали, что «для него небезопасно надеяться на затруднительное положение европейских кабинетов». В конце комментария редакции содержалась прямая угроза, что Франция может присоединиться к другим державам, чтобы свергнуть Кузу7. Газета «Еуропа» писала, что Куза «играет нынче свою последнюю партию и имеет все шансы ее проиграть»8. Наконец, «Монд», ссылаясь на венскую газету «Корреспонданс женераль», подчеркивала невозможность сохранения статус-кво в Румынии. Единственным правильным решением, по ее мнению, было бы присоединение княжеств к Австрии9.

Удрученный всем этим румынский дипломатический агент в Париже И. Александри после беседы с француз-

ским министром иностранных дел Друэн де Люисом отправил в Бухарест шифрованную телеграмму. В ней сообщалось, что в Париже положение Кузы считают скомпрометированным; если не будут приняты меры по улучшению ситуации в Румынии, то последует коллективный демарш господарю Кузе со стороны Франции, Англии и Австрии10.

Угроза получить такую коллективную ноту держав была весьма серьезной. Чтобы не допустить этого, 1 октября Куза направил И. Александри с письмом к Наполеону III. Перечислив сделанное им за шесть лет правления, Куза попытался узнать у своего «покровителя» перспективы Румынии и свою участь". Однако французский император под разными предлогами отказался принять посланца12.

Оскорбленный письмом великого визиря от 2(14) сентября 1865 г. и вмешательством «покровительствующих» держав во внутренние дела объединенных княжеств, разуверившись в поддержке французского правительства, Куза принял меры, содействующие усилению антиосманских военных приготовлений, и, по-видимому, обдумывал идею провозгласить независимость страны. Во всех городах были организованы стрелковые общества, чтобы обучить молодежь военному делу и поднять патриотические настроения населения13. Милиция была организована таким ?образом, что правительство имело возможность довольно быстро развернуть крупные по тем временам воинские ?формирования14. В провинцию были посланы адъютанты князя для зондирования реакции населения в случае провозглашения независимости15.

Румынский господарь поручил начальнику канцелярии Балиго де Бейну узнать у французского генерального консула в Бухаресте Тийо отношение Франции к этой эвентуальной акции. Тийо уговаривал господаря «оставаться в рамках трактатов»16, то есть не провозглашать независимость. Русский генеральный консул в Бухаресте Г. Г. Оффенберг также сообщил о намерениях А. Кузы провозгласить суверенитет Румынии, что привело бы к обострению восточного вопроса17.

Последнее подтверждается и другими фактами. Так, исполняющий обязанности румынского дипломатического агента в Белграде Прохаска по поручению князя попытался вовлечь сербского князя Михаила Обреновича в •борьбу против Османской империи18. Это казалось возможным, поскольку сербский премьер-министр И. Гара- шаиин в 1864 и 1865 гг. неоднократно говорил румынскому представителю о необходимости заключения антиос- манского тройственного союза Сербии, Румынии и Греции19. В мае 1865 г. И. Гарашанин сообщил Прохаске о намерении Михаила Обреновича нанести визит Кузе, чтобы договориться о совместных действиях против Османской империи20. По сведениям русского посла в Константинополе Н. П. Игнатьева и генерального консула в Бухаресте Г. Г. Оффенберга, «эмиссары Кузы подогревали и недовольство населения Болгарии», что должно было привести к волнениям против турецкого гнета21.

Наконец, в Константинополь и Афины под благовидным предлогом посещения родственников в конце ноября 1865 г. был послан бывший министр финансов княжеств и соратник Кузы князь Александр Кантакузин с поручением прозондировать позицию правящих кругов Греции относительно возможности совместного выступления балканских стран против Порты. Помимо того, А. Кантакузин должен был узнать отношение держав к Румынии вообще и к А. Кузе в частности. Наконец, ему предстояло способствовать урегулированию конфликта, вызванного секуляризацией земель так называемых преклоненных монастырей в Румынии.

В качестве подданного Румынии, которая официально считалась частью Османской империи, Александр Кантакузин был представлен греческому королю Георгию I турецким послом Фотиаде. Это не позволило румынскому посланцу вести откровенный разговор с королем. Несмотря на близкое родство эмиссара Кузы с маршалом греческого двора Суццо, Кантакузину так и не удалось получить более продолжительную аудиенцию у короля Георга22.

Во время встречи с греческим министром иностранных дел Делиани и главами наиболее влиятельных политических партий Делигеоргиосом и Комондуросом А.

Кантакузин говорил об «общности политических интересов обеих стран» и целесообразности сближения между ними ввиду грозящей им «смертельной опасности». Румынский эмиссар убеждал своих собеседников в необходимости совместного антиосманского выступления.

Делиани весьма прохладно отнесся к предложениям Каптакузина, ссылаясь на то, что Куза преследовал греческих подданных и церковь. Кантакузин поспешил возложить ответственность за секуляризацию земель преклоненных монастырей на бывшего румынского премьер- министра М. Когэлничану. Он также не без основания заметил, что и Греция секуляризировала земли своих монастырей23.

Представители греческих правящих кругов отказались выступить совместно с Румынией против Османской империи. Отказ обусловливался отнюдь не только церковными распрями между Грецией и Румынией, хотя и они сыграли определенную роль в ухудшении отношений между обоими государствами, поскольку секуляризация земель преклоненных монастырей в Румынии лишила греческую церковь значительных доходов. Гораздо большее значение имели внутренние раздоры в Греции, приведшие к смене с мая по декабрь 1865 г. четырех правительств, деморализации армии, расстройству финансов24. Сказалось и давление, которое оказали на греческое правительство державы, стремившиеся не допустить обострения восточного вопроса25.

Тем не менее миссия А. Кантакузина привела, по-видимому, к некоторому улучшению греко-румынских отношений. В конце декабря дипломатический агент Греции в Бухаресте обратился к министру иностранных дел Румынии с жалобой на публикацию «неприятной статьи» в румынской газете «Тромпета Карпацилор». Ссылаясь на «дружественные отношения» между двумя государствами, которые «связаны многочисленными нитями с прошлых времен по настоящее время, в особенности религиозными связями», дипломатический агент подчеркнул «большую симпатию греческой нации по отношению к румынам»26.

Во время пребывания в Афинах Александр Кантаку- зин постарался встретиться с послами великих держав, чтобы выяснить отношение их правительств к Кузе, а также договориться о путях разрешения споров между Румынией и греческим духовенством по поводу компенсации за секуляризованные земли монастырей и о статусе румынской церкви.

А. Кантакузин постарался скрыть от представителей свои истинные цели — вызвать антиосманское выступление на Балканах. По данным русского посла в Афинах Е. Новикова, турецкий дипломат Фотиаде, в качестве представителя сюзеренной державы являвшийся наиболее заинтересованным лицом, придавал небольшое значение «туристскому агенту» Кузы, как он презрительно называл А. Кантакузина. Е. Новиков не был уверен, что Фотиаде проник в «секрет истинной миссии» румынского посланца: ведь Каптакузип рассказывал ему о «досадных неприятностях», якобы имевших место между русским послом в Константинополе и румынским правительством, заверял, что румынские войска готовы стать «авангардом турецкой армии» против России. Все это усыпило бдительность турецкого дипломата27.

Более подозрительно отнесся к миссии Кантакузина австрийский посол. А французский представитель Гобино, получив, по-видимому, соответствующие инструкции из Парижа, долго отказывался принять румынского эмиссара28. Чтобы добиться приема у Е. Новикова, Кантакузин ссылался на доверительные отношения, установившиеся у него с русским консулом в Бухаресте Оффснбергом со времени, когда он был министром.

Следует отметить, что стремление румынского правительства втянуть Сербию, Болгарию и Грецию в антиос- манскую борьбу встретило сопротивление не только со стороны Турции, Англии, Австрии и Франции, но и со стороны России. Ее правительство в принципе не было против антиосманских выступлений христиан, которые привели бы к расширению их автономных прав и к ослаблению Османской империи. Но в Петербурге считали, что балканские страны еще слабы для такого выступления. Сама Россия после поражения в Крымской войне тоже не имела достаточно сил для того, чтобы оказать решающее влияние на события в регионе. Поэтому ее руководство полагало выступления балканских стран преждевременными29. Министр иностранных дел империи А. М. Горчаков поручил консулу в Белграде И. А. Шишкину побудить Михаила Обреновича сохранять «благоразумие», что «соответствовало бы пользе его отечества». Он предупредил и греческое правительство, что «в той стадии дезорганизации, в которой находится в настоящее время Греция, она может пойти по наклонной плоскости, которая приведет к ее разорению», если не получит периода «порядка и отдыха»30.

В то же время, опасаясь потерять популярность среди христиан Балканского полуострова, российский министр иностранных дел предписывал послу в Афинах Е. Новикову внимательно наблюдать за действиями А. Кантакузина, вмешиваясь лишь в том случае, если в Греции согласятся на совместное с Румынией выступление против Османской империи.

Во время визита А. Кантакузина к Е. Новикову румынский эмиссар пытался выяснить отношение посла к подготовке антиосманского выступления, привлечь его «знаками доверия» и «благорасположения». Рассказав ему о разногласиях между Кузой и греческим патриархом по поводу верховенства, которое последний стремился сохранить над румынской церковью31, он просил Е. Новикова оказать воздействие на афинского митрополита в пользу Румынии. Однако русский посол отказался вмешиваться в церковные дела, зная, что в Петербурге поддерживают греческое духовенство, являвшееся опорой России на Балканах32.

Убедившись в том, что поднять Грецию на борьбу с Османской империей не удается, Александр Кантакузин в конце 1865 г. прибыл в Константинополь с целью прозондировать через послов «покровительствующих» держав отношение последних К Кузе и ускорить решение вопроса о преклоненных монастырях. Но, по мнению австрийского посла Прокеша, румынский эмиссар не был искренним ни с одним из собеседников, за исключением, быть может, посла Франции Мустье33. Кантакузин стремился убедить французского посла в том, что А. Куза значительно лучше Н. Бибеску и потому следует удержать его на румынском престоле34. Возможно, что он заручился и поддержкой Мустье в церковном вопросе35.

Стремясь выяснить позицию Петербурга по поводу возможного антиосманского выступления на Балканах, Кантакузин сообщил российскому послу, что он «сожалеет, видя Грецию в состоянии волнений и внутренних раздоров, что не дает ей возможность распоряжаться своей судьбой», тем более, что прежде эта страна была для Румынии союзником. Однако Н. П. Игнатьев никак не отреагировал на сетования румынского эмиссара, дав таким образом понять, что в данное время не считает возможным способствовать каким-либо действиям против Турции.

На жалобы о том, что Россия не поддерживает Румынию, Игнатьев ответил, что невозможно одобрить постоянно враждебное поведение румынского правительства по отношению к интересам России и христиан. Если Россия не противодействовала ему более энергично, то лишь потому, что по традиции поддерживала христианское население вообще и румынское в частности. Игнатьев внушал Кантакузину, что в Бухаресте допускают «грубую ошибку», полагая, что с помощью какой-либо одной державы (имелась в виду Франция) можно решать все вопросы, не считаясь с остальными. Такой курс может лишь ухудшить положение Румынии.

В ответ на упреки Игнатьева по поводу секуляризации имугцеств преклоненных монастырей Кантакузин заметил, что, так как в этом вопросе была допущена ошибка, необходимо согласовать соответствующие шаги с Россией. Но из сложившейся ситуации были возможны лишь два выхода: либо объявить XIII протокол Парижской конференции 1858 г., предусматривавшей, что Дунайские княжества могут договариваться непосредственно с греческими монастырями, недействительным, что было практически невозможно, либо разрешить румынскому правительству вести сепаратные переговоры с монастырями по вопросу о компенсации. Правительство Румынии выразило согласие выплатить помимо предложенных ранее 150 млн пиастров еще 10 млн на содержание церковных школ н патриархов.

А. Кантакузин прилагал все усилия, чтобы убедить и Игнатьева в том, что Куза лучше любого из местных претендентов на престол, в том числе и Н. Бибеску. По его словам, это наиболее умелый глава страны со времен Стефана Великого. Если его сместить, останется единственная возможность — избрать иностранного князя. При этом он не без умысла назвал имя князя Лейхтембергско- го, находившегося в родстве с династией Романовых.

Понимая, что западные державы не допустят этого, Н. П. Игнатьев ответил, что в данный момент речь идет не о каких-то новых комбинациях и экспериментах. Кузе необходимо прежде всего добросовестно соблюдать международные соглашения. От него и его действий зависит укрепление его позиций. Он не сможет иметь хороших отношений с Россией, если будет вести политику «злоупотреблений и авантюр»36.

Убедившись в том, что Греция не готова принять участие в войне против Османской империи и что державы, несмотря на критику в адрес Кузы, при определенных условиях согласны оставить его на престоле, А. Кантакузин отказался от поездки в Болгарию для возбуждения там антиосманских настроений и вернулся в Бухарест.

Миссия А. Кантакузина показала румынскому правительству невозможность ввиду неблагоприятных внутренних и внешних факторов организовать совместное анти- османское выступление стран Балканского полуострова. Оставался прежний проторенный путь дипломатической борьбы за расширение автономии и приобретение прав суверенного государства.

Свои задачи внутри страны А. И. Куза считал выполненными с проведением ряда реформ. Для завоевания независимости страны еще не было необходимых условий. Сталкиваясь с возраставшими трудностями и чувствуя все большую изоляцию как внутри, так и вне страны, усталый и разочарованный, Куза к концу 1865 г. решил отречься от престола, передать его в соответствии с пожеланиями диванов ad hoc 1585 г. иностранному принцу, который установит в Румынии династию. О своей готовности сделать это он заявил в послании парламенту в декабре 1865 г.

Однако «чудовищная коалиция» не хотела дать Кузе возможность уйти добровольно, договорившись с «покровительствующими» державами о кандидатуре своего преемника: такой уход увеличил бы его популярность и, возможно, позволил бы сохранить влияние на государственные дела. Не располагая поддержкой масс, эта коалиция организовала заговор, в который вовлекла дворцовую охрану. 11 февраля 1866 г. А. И. Куза был свергнут37.

<< | >>
Источник: Мадиевский С.А.. Проблемы истории Румынии. Проблемы внутри - и внешнеполитической истории Румынии нового и новейшего времени. 1988

Еще по теме миссия АЛЕКСАНДРА КАНТАКУЗИИА В АФИНЫ И КОНСТАНТИНОПОЛЬ ОСЕНЬЮ 1865 г.:

  1. миссия АЛЕКСАНДРА КАНТАКУЗИИА В АФИНЫ И КОНСТАНТИНОПОЛЬ ОСЕНЬЮ 1865 г.